Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Озвучка выделенного текста
Настройки
Обычная версия
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы
(видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Иланский
19 апреля, пн
Настройки Обычная версия
Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы (видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Иланский
19 апреля, пн

Плачу и восхищаюсь

12 апреля 2018
0

Знаю, как говорят вслед таким людям, уходящим в мир иной. И повторять здесь не буду. А пишу для того, чтобы выразить свои чувства, пронизанные жалостью и сочувствием к этой женщине, лишний раз вспомнить о ней и побудить к тому же иланцев, рассказать о ней – светлой девочке – тем, кто не знал ее при жизни, напомнить тем, кто подзабыл события почти полувековой давности, и порассуждать о жизни.

Вера Бочкарева (в девичестве Трифонова) попала в орбиту моих знакомых, поступив в редакцию иланской районной газеты «Ленинец» радиоорганизатором, где я работала литсотрудником. Дело для нее было новое. И мы все ей помогали состояться в профессии. Вера была постарше меня годами, но жизненный опыт – источник мудрости – она накопила к этому времени уже очень серьезный.

Я – что? Девочка из благополучной семьи, с любящими родителями, обожаемыми сестренками, страстно мечтающая об интересной работе, семье, детях, о счастье. И все в те годы у меня двигалось в заданном направлении.

Вера в школе безответно полюбила парня. Он был, рассказывают, кумиром все девчат в округе. Красивый, умный, обаятельный, успешный. После первого курса института, купаясь в Енисее, повредил позвоночник, и – приговор — недвижимость. Вера, студентка-заочница пединститута, не раздумывая, сорвалась с работы, прервав учебу, чтобы служить любимому человеку, быть всегда рядом с ним.

Это так и было – служение. Она никогда не жаловалась, не геройствовала, не считая свой поступок подвигом. А это был подвиг души – чистой, непорочной, жертвенной.

Вера восстановилась в институте, вечерами делала контрольные, готовилась к очередной сессии. Он, как мог, помогал ей в учебе. Я тогда отмечала и сейчас удивляюсь: как смогла она установить отношения инвалида, по существу на все сто процентов зависимого человека, и цветущей, полной сил и энергии девушки, так, что он не чувствовал этой зависимости, не был униженным и жалким?

Помнится, была вечеринка, и Вера поздно пришла домой. Он ей сказал, чтобы она уходила. И она просила у него прощения!

Красивая, яркая, очень стильная, с безукоризненной фигурой, обладающая хорошими манерами и удивительным чувством меры во всем: в косметике, в одежде, в общении, она была заметной в наших кругах, вообще в городе. Была начитана и представляла интерес как собеседница. Самоиронична. С чувством хорошего юмора. Энергична. Не кокетка. Искренняя. Друзей было немного, но подругой она была верной.

Мы с ней сблизились. Она много мне рассказывала и о мелких событиях, и о внутреннем растущем напряжении в связи с ухудшающимся состоянием здоровья Толи. Он угасал. Она отчаянно делала ему массажи, кормила с ложечки, натирая дефицитные в ту пору яблоки. А на людях та же внешняя непроницаемость, даже бравада, нарочитая веселость и то же осознание надвигающейся катастрофы…

Вера рассказывала, как еще до знакомства со мной она сопровождала любимого в Киев, к известному в те годы нейрохирургу. Через весь белый свет! С парализованным человеком! В арсенале – только любовь и вера в успех. До сих пор восхищаюсь тобой, Верочка. И плачу над твоей судьбой, и вновь восхищаюсь!

Он умер 45 лет назад.

Спустя время, Вера встретила хорошего, простого паренька. Родила сына и дочь. Работала. Меняла род деятельности, место работы, но потом вернулась в редакцию газеты на журналистскую стезю. Были в ее жизни утраты, среди них – самая страшная, какая может выпасть на долю женщины, – смерть сына.

Мои земляки рассказывали, что Вера мужественно оправилась от этого жестокого удара судьбы, жила привычными делами, заботами. Не верю. Такие утраты сжигают напрочь и засыпают пеплом те клеточки организма, которые отвечают за надежду, и они уже не восстанавливаются. А утешение она искала и находила, идя к нему самым легким, простым путем…

Легко, окинув оценивающим взглядом чужую жизнь, вынести вердикт: не выдержала ударов судьбы; надо было поступить, сделать так-то и так. А то еще и добавить расхожую фразу: я бы на ее месте… Не надо даже гипотетически занимать чужое место, у нас у каждого оно свое, со своей бы судьбой управиться.

У каждого из нас своя «весовая категория», свой предел возможностей, свой болевой порог. Обычный человек не может по определению поднять груз, который по плечу силачу. А она подняла неимоверную тяжесть – прожила по соседству (по-другому и не скажешь) годы с лежачим больным, с безнадежно больным, но таким любимым человеком. Он умер, не познав победы над бренным телом, обладания женщиной, счастья рождения детей и продолжения рода, но с ощущением, что он был нужен, как воздух, девушке по имени Вера.

О чем она думала в последние дни и минуты своего пребывания на этом свете? Что вспоминала, о чем думала, о чем жалела и чему радовалась?

Вечная тебе память. Надеюсь, что земляки тебя запомнят счастливой.

Антонина ДУБРА

(Татьяна ХОМЧЕНКО)

Редакция

Картина дня